Корреспондент

-У нас все новые сотрудники начинают с некрологов! - жестяная банка молнией вылетела из-под ноги и с противным дребезжаньем покатилась по лестнице. - И что с того, что тебе поручили обрабатывать самоубийц? – бутылка, так некстати подвернувшаяся, улетела в боковой коридор в неизвестном направлении. - Это ответственная работа…. – у молодого корреспондента очень получалось передразнивать своего начальника.
Он не был доволен своим назначением. С другой стороны, на что еще мог рассчитывать молодой специалист, только-только окончивший ускоренные журналистские курсы? Газет в городе было несколько, три, если быть точным, и пробиться без содействия хоть в одну было почти нереально. Куили еще повезло, что за время своего обучения он оброс нужными связями. В число его знакомых входил и сын главного редактора некрологов одной из газет. Он то собственно и походатайствовал за Куили, и того со скрипом взяли.
Молодой корреспондент в сердцах хлопнул железной дверью и с головой окунулся в бурлящую жизнь, вынужденно закрывшись от полетевших прямо в лицо струй дождя.
-Чертов дождь, - он поежился от залетевшей за шиворот капли, - чертов город…
В городе Атака всегда было пасмурно, и постоянно шел дождь. Если спросить местных жителей, то те, вряд ли, смогут припомнить, чтобы непогода когда-либо прекращалась и появлялось хоть на миг солнышко. Дождь был всегда, только менялась его интенсивность. В этот день он был проливной и довольно холодный.
-Где же это гребанное такси?! – Куили стоял, переминаясь с ноги на ногу. - А вот и оно! Стой!!! – он бросился чуть ли не под колеса только.
Из-за постоянных дождей такси в Атаке отличались от себе подобных в других городах. Да и вообще в каждом городе оно было свое, со своими отличительными особенностями. В Некли, где было очень жарко и ни разу с неба не упало ни капли, они были с открытым верхом и вентиляторами. В Даа дули холодные и влажные ветра, поэтому в экипажах были высокие, прочные борта и горячий воздух из котла обдувал пассажиров. В Атаке же все такси были крытые, и из-за плохой видимости кабина водителя располагалась впереди парового котла. Дымоход был сделан в виде буквы «г» и имел предохранительный щиток на тот случай, если экипаж стоял в неработающем состоянии под открытым небом, тогда как в других городах это было не принципиально.  Штакетка с топливом располагалась в самом конце конструкции, и обслуживали ее специальные паровые роботы. Они были гордостью «Робо и Такс» - дочернего предприятия мегахолдинга «Р.Н.В.С.Ж.» (Роботы На Все Случаи Жизни). Питались эти рабочие от пара самого экипажа.
Если уж день не задался, так это надолго, если не до самого конца. Куили посчастливилось остановить одну из первых моделей такси. В нем не было удобной звукоизоляционной пассажирской кабины, к которой он привык; иногда салон заволакивало паром и иными продуктами горения; временами пассажир рисковал оказаться под открытым небом и вымокнуть до нитки. Последнее было не всегда, но пару капель за шиворот обязательно.
-Куда ехать, сир?! – вежливо осведомился извозчик, еле перекрикивая тарахтение своего аппарата.
-Пятницкий квартал, - Куили пришлось порядком напрячь свои голосовые связки, чтобы быть услышанным. Он несколько раз повторил маршрут, прежде чем услышал необходимое подтверждение.
Пятницкий квартал славился своими ценами на жилье. Они были самые низкие во всем городе, но при этом в каждой квартире был свой робот. Модели были старые и весьма дешевые, но, тем не менее, рабочие. «До-пр-7», которая была у Куили, работала от квартирного паро-агрегата, тогда как «До-пр-центр-моди-12»  - от центральной паро-раздаточной. Молодой журналист, подпрыгивая вместе с такси на ухабах, с ужасом думал о растопке своего робота. С другой стороны, его усилия окупались потом с торицей, а все потому, что он был жуткий лентяй и профан по части уборки.
-На сегодня хватит, - сказал Куили сам себе, открыв дверь в свое жилище.
Он благоразумно решил не испытывать судьбу. Снял верхнюю одежду и в чем был в том и завалился спать.
Куили в свое время подтрунивал над теми, кто жаловался и говорил, что у них «адова работа». На следующий день он осознал всю полноту и глубину этого выражения. В первые же рабочие будни Куили написал порядка сорока некрологов. Самих фактов смерти было на порядок больше, но специфика работы заключалась в выезде на место самоубийства. После чего корреспондент наведывался в тот участок блюстителей жизни, на котором все это произошло. Собрав там необходимую информацию, журналист посещал хранителей мертвой жизни и только после всего этого являлся к родственникам самоубийцы.
Ушлый некрологист с большим опытом работы умудрялся проделать все это минут за пятнадцать.  Подобное приходит только с практикой, которой у Куили еще не было. Но норма есть норма, поэтому часть некрологов он писал по пути движения, что было строжайше запрещено. Пойманных с поличным ждали большие штрафы и наказания вплоть до увольнения.
Всего в штате каждой газеты было примерно по десятку таких, как он. Аатака была поделена на зоны, где работали только свои корреспонденты, или, как их называли, вестники обрыва.
Подобные должности в газетах появились не случайно. К моменту их создания человечество шагнуло очень далеко по дороге к бессмертию. Срок жизни был примерно раз в тридцать больше, чем в дремучем XXI веке. Были приняты специальные законы, направленные на поддержание жизни, основная задача которых заключалась в наказаниях истреблений себе подобных, в том числе и самого себя. Специальная служба психо-контроля отлавливала неблагожелательных лиц, за мысли ненадлежащего характера уже можно было попасть под подозрение, не говоря уже про  высказывания крамольных. Они исключались из жизни общества, информация о них полностью удалялась и такие «люди» становились участниками различных кровавых видов спорта. Кровь текла рекой на аренах Роллербола, Римского гладиария и многих-многих других.
Самоубийство, равно как и мысли о нем, приравнивалось к тяжким преступлениям перед личностью и обществом. Наказывалось оно в каждом городе по-разному, но неизменно сурово. В Аатаке тела самоубийц опускали в самые низы хранилищ мертвой жизни, где на них учились будущие продлеватели. Из того, что оставалось после этих уроков, делали мыло и другие товары повседневного пользования. Те, кто погибал в несчастных случаях, такой чести не удостаивались и сжигались, как полноценные члены общества. Их семьи получали денежное довольствие, которое в свою очередь изымал муниципалитет с семей тех, кто покончил с собой. Помимо этого у них отбиралось немало льгот. Именно по этим причинам некрологистов, писавших о суицидах, и ненавидели.
И Куили слишком быстро осознал все дополнительные прелести своей работы. Перед его носом захлопывались двери, им их открывали гостеприимные хозяева, ему в след летели ругательства и частенько различные тяжелые предметы.
Это был своеобразный отсев будущих корреспондентов, тех, кто дальше собирался подниматься выше по служебной лестнице. Они учились преодолевать грязь, интриги, ненависть, приобретали к ним иммунитет. Это была суровая школа жизни, даже более чем. Не все пробивались через это сито.
За тот цикл, что он провел на этом посту, Куили заматерел, возмужал, приучил себя к порядку, стал более твердокожим. Из салаги-юнца превратился в тертого волка. Далось ему это нелегко: несколько раз был при смерти, количество синяков, ушибов, переломов и прочие мелкие неприятности даже не считались (сбился после цифр шестьсот или что-то около того). Доносчиком не был, Куили был выше этого. Он понимал всю тяжесть положения этих людей. Ему ничто человеческое было не чуждо…в том числе и месть. Те, кто его бил, сами оказывались биты в темном месте улицы. Нет, он не убивал их, это бы слишком осложнило его и не без того непростую жизнь.
После того, как у себя дома Куили обнаружил ядовитую бесцветную пыль, стал убираться по нескольку раз в день. Поскольку он не считал себя специалистом в этом деле, то очень быстро доверил свою жизнь Диагностеру-Угроз. Обошлось ему это устройство в две месячные зарплаты, плюс ежедневные надбавки за вредность. Дорого, но безопасность дороже.
Еще через несколько циклов Куили стал признанным специалистом в своем деле. В трудных случаях к нему обращались за советом и помощью даже конкуренты из других газет. Очень быстро в городе узнали, что если к написанию некролога так или иначе имеет отношение Куили, то дело принимает черный пар. Родные самоубийц предпочитали сотрудничать с ним, чем ссориться. В первом случае они могли надеяться на снисхождение, тогда как если проявляли агрессию…
Рядом с признанием всегда идет власть, рядом с ней – злоупотребления себе во благо. Не миновала эта участь и его.
Он влюбился. И не просто, а в дочку героев одного своего некролога: мать и отец совершили дабл, не пережив такого горя, покончил с собой их сын. Оставшейся в живых дочери грозили громадные штрафы и довольно серьезные санкции.
Смитси Куили воспользовался своими связями, влиянием и замял это дело. Но так как оставлять ребенка одного не мог, могли пойти различные толки, он взял Макбет к себе. Она была красива для своих лет. Миниатюрная фигурка, угрюмое выражение ее миловидного личика нисколько ее не портило. Поэтому ничего удивительного, что Куили влюбился.
Девушка была благодарна своему спасителю и на этом фоне они довольно быстро сблизились. Он стал для нее как старший брат, если не больше. Макбет входила во взрослую жизнь, ей еще только-только предстояло познать прелести экзаменов, а в случае удачи и студенческую жизнь.  Поддержка и крепкое плечо было просто жизненно необходимо. Куили представил ей и то и другое.
Он помог ей без всяких проблем устроиться на те курсы, где учился сам. Всячески поощрял и временами баловал. Он всегда искренне радовался, когда она смеялась и пребывала в хорошем настроении.
***
В отличие от судьбы своих клиентов и большинства людей, эта капризная дама благоволила им. Куили мечтал открыть свою газету, но прошли циклы и циклы, прежде чем его влияние достигло такой величины, что позволило ему осуществить свою мечту. В новую газету ушли почти все корреспонденты-некрологисты. Здание, в котором располагалась газета «Некро», было самым новейшим и передовым. В нем был собственный парораздатчик, последние модели паровых прессов и наборных ручкописателей.
Но не все было так безмятежно и благополучно. Куили все чаще и чаще стали одолевать опасные мысли. Ему просто надоело жить. Всего, чего он мог, достиг. И теперь просто укреплял свою империю и постепенно отдавал бразды управления газетой Макбет, своей единственной любви.
-Это все для нее, - часто признавался он себе, стоя перед зеркалом.
Куили хотел, чтобы Макбет полностью вычеркнула свое прошлое, и, когда наступит окончательное будущее, была обеспечена.
Фортуна - штука непостоянная, и рано или поздно она может изменить. Полагаться надо на нее только в случае крайней нужды.
-Смитси! У меня есть для тебя потрясающая новость! – вбежала его муза, сверкая от переполняющего ее счастья.
-Что случилось? Рассказывай скорее!
-У меня будет ребенок!
-И кто же он? Твой избранник? – внутри у Куили все сжалось.
-Я тебе вечерком расскажу. За ужином, - и уплыла с лебединой грацией.
Спустя час после улаживания всех формальностей по поводу передачи газеты к Макбет, Куили спустился в паро-раздаточную. Он отворил массивную, звуконепроницаемую железную дверь и, пройдя внутрь, захлопнул ее. Конструкция была такой, что открыть ее изнутри было невозможно, а ключ был в единственном экземпляре, который лежал в кармане пиджака Куили….

-Господи и приснится же такое, – вскочил в ужасе Куили, в доме что-то случилось, вся комната была в пару. – Чтоб меня паром пробрало, слишком все было реалистично. Блин! – он глянул на настенные часы – Опаздываю! Это мой второй день и я умудряюсь…. Шеф меня живьем закопает и скажет, что так и было…. Аа-ааа-аааа.
Он быстро, не глядя по сторонам, оделся и выбежал из квартиры, на ходу застегивая брюки. А на запотевшем окне кто-то выводил: «Ты где любимый? Ответь мне. Это я, Макбет»



Рекламка


Ket.Ru Gold